Каронова Татьяна Леонидовна, доктор медицинских наук, профессор
Санкт-Петербург
Tatiana L. Karonova, MD, PhD, Professor
Saint Petersburg
Головатюк Ксения Андреевна, врач-эндокринолог, лаборант-исследователь
197341, Санкт-Петербург, ул. Аккуратова, д. 2
Ksenia A. Golovatyuk, MD, laboratory research assistant
2 Akkuratova street, 197341 St. Petersburg, Russia
Михайлова Арина Алексеевна, лаборант-исследователь
Санкт-Петербург
Arina A. Mikhaylova, laboratory research assistant
Saint Petersburg
Суплотова Людмила Александровна, доктор медицинских наук, профессор
Тюмень
Liudmila A. Suplotova, MD, PhD, Professor
Tyumen
Трошина Екатерина Александровна, доктор медицинских наук, профессор
Москва
Ekaterina A. Troshina, MD, PhD, Professor
Moscow
Рожинская Людмила Яковлевна, доктор медицинских наук, профессор
Москва
Liudmila Ya. Rozhinskaya. MD, PhD, professor
Moscow
Обоснование. Несмотря на активное изучение роли дефицита витамина D в развитии различных заболеваний, наличие мер профилактики и лечения, направленных на коррекцию статуса витамина D, проблема широкой распространенности низкого уровня 25(OH)D среди всех слоев населения остается нерешенной.
Цель. Оценить частоту дефицита и недостатка витамина D среди взрослого населения, проживающего в регионах РФ, расположенных в широтах от 45° до 70°, а также провести анализ качества жизни в зависимости от уровня 25(ОН)D в сыворотке крови и факторов, определяющих риск развития дефицита витамина D.
Материалы и методы. Российское многоцентровое неинтервенционное регистровое исследование по методу поперечных срезов с участием 499 субъектов в период с октября 2021 г. по март 2022 г.
Результаты. По данным исследования, 69,14% добровольцев имели недостаток или дефицит витамина D. Встречаемость дефицита витамина D осенью 2021 г. была более выражена, чем осенью 2020 г. (+7%). Статистически значимых различий в частоте дефицита витамина D в регионах РФ не получено. Выявлены различия в концентрации 25(OH)D в сыворотке крови в зависимости от пола субъектов (p=0,002): лица мужского пола имели дефицит витамина D в 43,72% случаев, а недостаток и дефицит витамина D — в 75,7%, частота дефицита витамина D в женской популяции была меньше и составила 30,95%, а недостатка и дефицита витамина D — 62,7%. Помимо этого, наиболее часто дефицит витамина D встречался у молодых людей в возрастной подгруппе 18–25 лет (56,10%), где недостаток или дефицит витамина D с учетом статистического «взвешивания» были выявлены у 81,72% субъектов. Обобщенный дискриминантный анализ показал, что наибольший вклад в различия между совокупностями наличия/отсутствия недостатка или дефицита витамина D вносят употребление газированных напитков, масса тела, возраст, образование, семейное положение и употребление молочных продуктов.
Заключение. В настоящее время сохраняется высокая встречаемость дефицита витамина D на территории РФ, при этом разницы в статусе витамина D между северными и южными регионами нет. Мужской пол и молодой возраст (до 25 лет) являются факторами высокого риска развития дефицита и недостатка витамина D. Широкий спектр функций витамина D в организме человека обуславливает необходимость коррекции недостатка и дефицита, а также профилактики их развития.
Background. Numerous studies have demonstrated the vitamin D role in the occurrence and development of various diseases. Despite the current treatment and prevention strategies, the problem of vitamin D deficiency prevalence among all the population segments remains unsolved.
Aim. To assess the prevalence of vitamin D deficiency and insufficiency among adult population living in the regions of the Russian Federation located at latitudes from 45° to 70°, as well as to analyze the life quality depending on the 25(OH)D serum level and determine the major associated risk factors for vitamin D deficiency.
Materials and methods. The Russian multicenter, non-interventional, cross-sectional registry study was conducted from October 2021 to March 2022 and included 499 participants.
Results. According to the study, 69.14% of the participants had a vitamin D insufficiency or deficiency. The overall prevalence of vitamin D deficiency in autumn 2021 was higher than in autumn 2020. There were no significant differences in the prevalence of vitamin D deficiency among the Russian Federation regions. The 25(OH)D serum level depending on the sex of the participants was significantly different (p=0.002). Males had vitamin D deficiency in 43.72% of cases, and vitamin D insufficiency and deficiency in 75.7%. At the same time, the prevalence of vitamin D deficiency among the female was lower and amounted to 30.95%, while vitamin D insufficiency and deficiency — in the 62.7% of cases. In addition, vitamin D deficiency was most common in young adults in the age subgroup of 18–25 years (56.10%): the vitamin D insufficiency or deficiency was detected in 81.72% of participants by the statistical weighting methods. Generalized discriminant analysis showed that the biggest contributors to differences between presence and absence of vitamin D insufficiency or deficiency were the following: carbonated beverage consumption, weight, age, education, marital status, and dairy consumption.
Conclusion. Currently, there is a high prevalence of vitamin D deficiency in the Russian Federation, while there is no difference in the 25(OH)D serum level between the northern and southern regions. Male sex and young age (up to 25 years) are a high risk group for developing vitamin D insufficiency and deficiency. A wide range of vitamin D biological functions highlights the necessity of vitamin D insufficiency and deficiency treatment and prevention.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.